Журналы за апрель

И Запад, и Восток

После падения Стены за немецкой столицей не угнаться: она уверенно задает тон новому тысячелетию

Берлинцы свято уверены, что все у них в городе больше, лучше и красивее.

После падения Стены Берлин подвергся капитальному евроремонту и преобразился до неузнаваемости, став одним из самых модных городов мира. Здесь проводят фотосессии лучшие фэшн-журналы, архитекторы реализуют свои самые смелые идеи. Но главное в Берлине — сама городская жизнь.

В этом городе трудно уснуть и усидеть на одном месте. Оставив позади Лондон и Амстердам, немецкая столица давно уже превратилась в эпицентр европейской клубной культуры. Ее ночные заведения стали такими же брендами, как Рейхстаг или Бранденбургские ворота. Клубов много и они самые разные — от огромных многоярусных танцполов до технобаров где-нибудь в районе Пренцлауэрберг.

Символ нового Берлина — Потсдамерплац, футуристический мегаполис будущего, торжество хай-тека и зеркальных поверхностей. Каждый день этот грандиозный модернистский ансамбль посещают около 100 тысяч человек. Между гигантскими небоскребами офисов Daimler-Benz и Sony кипит бурная жизнь Потсдамерплац. Более €5 млрд вложено в ее торговые центры, офисные и административные здания, казино, рестораны, дорогие отели, современные кинотеатры.

На здоровье

«Курорт» в вольном переводе с немецкого — «место, которое лечит»

В тихом Баден-Бадене мало что напоминает о бешеном ритме городской жизни. Разве что светофоры, исправно регулирующие движение, которого, в сущности, нет. Его счастливые завсегдатаи — люди не стесненные в средствах. По количеству тех, чье состояние выражается шестизначными числами, крошечный Баден-Баден держит первенство среди немецких городов. В виллах на берегу речушки Ооз таких найдется, как минимум, две тысячи.

Название курорта, которое переводится как «Купаться-Купаться», очень точно выражает суть этого городка, укрытого от холодных ветров лесистыми горами Шварцвальда. Любимое место отдыха гостей — роскошный Фридрихсбад, похожий на римские термы, и более современный термальный комплекс Каракалла. Это настоящий город удовольствий с саунами, водопадами, бассейнами с подводными течениями и гидромассажем. Когда в расположенном в 50 км Страсбурге проходит сессия Европарламента, концентрация известных политиков в бассейнах Каракаллы повышается. Здесь их можно увидеть не только без галстуков и пиджаков, но и без брюк.

За покупками

По самой оборотистой улице Германии триумфально шествуют с добычей охотники за брендами

Главное занятие Дюссельдорфа — делать деньги и торговать. Его символ не ратуша, не сторожевая башня и не собор, а элегантная Köenigsallee с роскошными пассажами и бутиками. Дюссельдорфцы ласково называют ее Кё, а остальные жители планеты — самым большим прилавком Германии. Прилавок, впрочем, не очень длинный — всего около километра. Под его изящными аркадами разместились специализированные магазины известных немецких и мировых брендов. Делать покупки на Кё одно удовольствие. Хотите костюм — пожалуйте в Escada. Понадобилось колье — в двух шагах Georg Hornemann. Витрины великолепны, а выбор бездонен. Что по достоинству могут оценить и дамы в дорогих мехах, и остальная фланирующая по Köenigsallee публика, на две трети состоящая из приехавших за покупками туристов. На соседней Schadowstrasse товары попроще и цены пониже. Здесь предпочитает отовариваться немецкий средний класс. Schadowstrasse давно уже превратилась в одну из самых посещаемых и прибыльных улиц страны. Она успешно конкурирует с франкфуртской Zeil за звание улицы с самым большим торговым оборотом в Германии.

Сказочный путь

В этом году вдоль всей Романтической дороги пройдут десятки юбилейных мероприятий

Среди множества туристических маршрутов — винных, пляжных, кулинарных, есть по-настоящему сказочные. В Вюрцбурге — старинном центре франконского виноделия, берет свое начало Романтическая дорога, которая в этом году отмечает 60-летний юбилей. Она проходит с севера на юг и все ее 340 километров отмечены щитами с надписью Romantische Strasse на коричневом фоне. Петляя по мягким холмам, она на низывает на себя имперские города, замки, монастыри, фахверковые деревни — всего 26 достойных посещения мест. Крошечный Ротенбург-над-Таубером обязательный пункт программы. Только припаркованные у его кукольных домиков машины напомнят вам о том, что на дворе уже двадцать первый век. От Аугсбурга шоссе идет вдоль римской военной дороги, соединявшей когда-то Германию с Римом, проходя через средневековый Ландсберг-на-Лехе и его Квартал Ведьм с кривыми улочками и странным образом пронумерованными домами — вот уж, действительно, настоящая чертовщина.

Заключительный аккорд — Баварские Альпы и церковь Вискирхе на зеленой альпийской поляне. Конкуренцию ей по количеству посетителей может составить только замок Нойшванштайн, построенный королем Людвигом II.

Мир искусства

Разбитое сердце Дрездена бережно собрали по кусочкам. И оно забилось на радость туристам

Вид на Дрезден через Эльбу — один из лучших в мире городских пейзажей. Бомбардировка союзников 13 февраля 1945 года превратила столицу Саксонии в огненную преисподнюю. Но сегодня поднялась из руин даже церковь Фрауэнкирхе, развалины которой долгое время оставались своеобразным антивоенным мемориалом. Огромный позолоченный крест на куполе отлит английскими мастерами — во искупление вины, в знак примирения и обоюдного прощения. Фарфоровые колокольчики в королевском Цвингере по-прежнему отбивают каждую четверть часа, а на стене дворца саксонских правителей на огромном панно длиной 102 метра все так же шествуют друг за другом маркграфы, курфюрсты и короли из рода Веттинов. Самый известный герой в этой фамильной галерее — король Август II Сильный. Он правил Саксонией 39 лет, был избран польским королем. Больше всего на свете Август любил женщин и искусство. Без него не было бы ни барочных дворцов Дрездена, ни уникальной коллекции драгоценностей «Зеленые своды», ни знаменитой Дрезденской галереи с собранием полотен старых мастеров. Среди ее 700 полотен «Сикстинская мадонна» Рафаэля, приобретенная уже Августом III за баснословную сумму в 20 тысяч дукатов у монахов итальянского монастыря Святого Сикста.

Реки жизни

Один из лучших способов узнать страну — увидеть ее с палубы круизного теплохода

Самая знаменитая река Германии рождается в Швейцарских Альпах. В немецких преданиях Рейн — седобородый старик, под началом которого служат феи и гномы. И кто знает, может быть золото нибелунгов все еще лежит на дне реки, куда его бросил злобный Хаген. От места слияния с Майном начинается Романтический Рейн. По его восточному берегу ползут вверх ряды виноградников. Через этот регион, который производит 27 млн бутылок в год, проходит знаменитый «Рислинговый путь». За Рюдесхаймом Рейн резко меняет направление, берега становятся круче, а из-за каждого поворота вырастают новые замки. Когда-то их владельцы перегораживали Рейн цепями и взимали пошлины с проходящих судов.

У замка Катц рядом с отвесным 120-метровым утесом быстрое течение становится предательски опасным. Рассказывают, что по ночам на нем появлялась дочь Рейна — красавица Лорелея. Слушая ее песни, моряки забывали о реве волн, и их суда разбивались о скалы. В самом глубоком месте Рейна у подножия скалы Лорелеи действительно погибло немало людей. Впрочем, коварная красавица давно ушла на покой, опасную излучину теперь помогает преодолеть навигационная система.

Рыба будет

В том, что на дворе полночь, меня убеждают только стрелки часов на руке соседа справа. Небо вводит в заблуждение яркими лучами дневного светила, прорезающими хмурые тучи. Но ощутить прелести полярного дня в полной мере мне еще только предстоит. Наш самолет садится в городе Анденес, который в железном веке был простой рыбацкой деревушкой, а сейчас стал самым крупным поселком на архипелаге Вестеролен. Выйдя на улицу из здания аэропорта, я снова не верю глазам. Уезжая из Москвы в шортах, футболке и босоножках, я была твердо уверена, что в это время все северное полушарие празднует лето. Но здесь об июне напоминает только зеленая трава. Ледяной ветер, с легкостью преодолевающий преграду толщиной в вязаный свитер и добротный пуховик, заставляет челюсть выстукивать громкую чечетку, а руки и ноги приплясывать ей в такт. И хотя электронное таблопоказывает +10°С, внутренний термометр регистрирует явный минус. Воздух пропитан терпким запахом морской рыбы. Кажется, что если снять одежду и выжать ее надванной, из нее потечет рыбий жир. Но отвращения не возникает, наоборот: рыбий дух пробуждает во мне беспричинную радость и возводит жажду странствий, которая сидит во мне с детства, в степень невыносимого зуда. Хочется прыгнуть в припаркованную у отеля лодку и отправиться на поиски приключений. Теперь я понимаю, почему викинги не могли усидеть на месте. Главная достопримечательность Анденеса достигает 24 метров в длину и имя ей — кашалот. Увидеть этого гиганта в морской акватории города можно только в хорошую погоду, зато в любое время года. Но сегодня не мой день: сафари на кашалотов отменяется из-за шторма в открытом море, и мы едем смотреть тупиков — морских птиц, похожих на клоунов во фраке. Шхуна «Лаура» борется с метровыми волнами и встречным ветром, выводя из строя вестибулярный аппарат. Зацепиться глазами за галопирующую линию горизонта не получатся, и я фиксирую взгляд на высокой скале, торчащей из воды прямо по курсу. «Сильная сегодня качка, — подтверждает мои опасения капитан Нильс, по-отечески оглядывая туристов, посеревших от приступов тошноты. — Главное, не смотреть на воду сверху, не спускаться в трюм и еще на берегу принять таблетку от укачивания». Признавшись, что от страха я выпила целых три, я виновато выдавливаю из себя улыбку: неловко чувствовать себя хорошо в компании мучеников. Скала, которую я боялась пробуравить глазами, вблизи похожа на улей, вокруг которого, словно пчелы, роятся тупики. Над пиком каменной пирамиды, расправив широкие крылья, реют три морских орла. Тупики неуклюже снуют над водой, ныряют за рыбой и улетают обратно в свои норы, рискуя по пути стать последним звеном локальной пищевой цепи. Птицы не издают ни звука, и под плеск волн, разбивающихся о камни острова Блейк, я полчаса наблюдаю немую сцену жизни и смерти. 4 истинно норвежских поступка       увидеть кита Самая удобная точка для наблюдения находится в открытом море недалеко от города Анденес. Организаторы дают 99-процентную гарантию, а тех, кому не повезло, отправляют бесплатно на следующий рейс.   поиграть в гольф Недалеко от Нарвика, в складке живописного Шумен-фьорда находится гольф-клуб Skjomen Golf Park. Летом это самое северное в мире 18-луночное поле под незаходящим солнцем работает круглые сутки.   побыть викингом Музей в Борге — это реконструкция самого большого из когда-либо найденных домов отважных викингов. Туристам разрешают просверлить дырку деревянным сверлом и примерить 10-килограммовую кольчугу.   попробовать местное Кроме неизбежной сушеной трески — клипфиск (соленой) и тёрфиск (вяленой без соли) — стоит попробовать треску, вымоченную в томатном соусе (ее здесь называют бакалао), стейк из китового мяса и яйца чайки. Забравшись в постель, сладко пахнущую рыбой, пытаюсь тщетно убаюкать свой мозг. Сияющая рамка по периметру темных штор не дает покоя и разжимает сомкнутые веки. Через два часа безуспешных попыток заснуть спрыгиваю с кровати, натягиваю на себя все запасы теплой одежды и отправляюсь гулять по ночному Анденесу. Солнце светит в лицо, обдавая разноцветные домики густой желтой краской. Над головой кружат чайки, бесцеремонно разрезая тишину спящего города громкими криками. Я без труда перевожу их ропот на человеческий язык: «В это время суток все нормальные люди спят!» Весь городок полон рыбацкой символики. Под крышами раскачивается на ветру выпотрошенная треска. Посреди крошечных двориков, выстланных травой и яркими одуванчиками, стоят начищенные до блеска лодки. На каждом здании висят на гвоздиках керамические и металлические рыбки, даже цветочные клумбы сделаны в форме корабликов. Сетка на футбольных воротах, сквозь которую виднеется море, в таком антураже напоминает рыбацкую сеть, а белая башня церкви — маяк. Очутившись в эпицентре полярной ночи, чувствую себя феей, посылающей смертным волшебные счастливые сны. Бесцельно проходя мимо домов, я стараюсь ступать как можно тише, чтобы не разбудить спящих за стенкой жителей. Дорога выводит на берег моря и подталкивает к самому краю сюрреалистического пейзажа — окаймленному изумрудной травой пляжу с белесым тропическим песком. По его узкой кромке, вылизанной широкими плоскими волнами, расхаживают редкие чайки. Вдалеке виднеются горы — те самые, которыми славятся Лофотенские острова и архипелаг Вестеролен, — с остро заточенными вершинами, похожими на челюсти исполинского дракона. Черно-белая громада шестипалубного лайнера компании «Хуртирутен» с красной полосой посередине засасывает туристов в свои недра, скинув на пристань небольшого городка Стокмаркнес подвесной трап. Отсюда до Свольвера, столицы Лофотенских островов, всего три часа неспешного плавания с заходом в Тролль-фьорд, самый живописный местный залив. На открытой палубе в компании богатых европейских пенсионеров, которые монополизировали этот вид экскусионных услуг, я любуюсь пенными струями водопадов и могучими скалами, согреваясь горячим шоколадом и сладкими булочками с изюмом. На каменистых выступах берегов, окаймляющих вход в порт Свольвера, разбит палаточный лагерь — только вот сами палатки чересчур уж большие. Когда корабль подплывает ближе, я понимаю: это деревянные сушилки для трески. В конце весны — начале лета эти постройки встречаются во всех лофотенских деревнях, а вот треске здесь поклоняются круглогодично. Высушенную на ветру рыбу островитяне едят каждый день, причем к этому деликатесу они пристрастили не только соотечественников, но и итальянцев, португальцев, даже нигерийцев. На Апеннинском полуострове узнали об этом кладезе протеина в 1431 году, когда два корабля потерпели крушение у острова Раст. Выбравшись на берег, моряки набрели на небольшую, пустовавшую зимой рыбацкую деревушку. Кормились они найденной в погребах сушеной треской. Потом вернулись местные жители, помогли итальянцам отремонтировать суда и снарядили их в обратный путь, набив трюмы «рыбной манной». С тех пор популярное лофотенское блюдо бакалао — кусочки размоченной трески в томатном соусе — под тем же названием готовят в Италии. Традиция жива еще и потому, что Италия — единственная католическая страна, где верующие по пятницам не едят мяса. Правда, итальянские моряки оказались неблагодарными гостями — на острове Раст до сих пор можно встретить смуглых брюнетов. 4 места, которые нельзя про пустить музей «хуртирутен» Здесь стоит посмотреть, как выглядели лайнеры известной во всем мире круизной компании на заре ее истории. Все желающие могут ощутить приступ морской болезни на стенде, имитирующем камбуз в момент качки.   заполярный пляж Самый длинный песчаный пляж Норвегии Блейкстранд находится недалеко от Анденеса. А на Лофотенах для романтических прогулок идеально подойдет живописная лагуна рядом с Рамбергом на острове Флакстаде.   пещера москенеса На Лофотенских островах есть несколько пещер с сюрпризом. В одной из них, расположенной на острове Москенес, сохранились наскальные рисунки, которые оставили на сводах жители каменного века.   водоворот Москенесстраумен Славу одного из самых опасных водоворотов в мире создали ему произведения Жюля Верна и Эдгара По. Сегодня страх перед этим чудом природы заметно поутих — туристы смело отправляются сюда на экскурсии. Нигерийцы впервые попробовали северный деликатес благодаря англичанам, которые везли сушеную треску в свои африканские колонии. Но если норвежцы и итальянцы, а также все остальные европейцы едят только тушки и только самого отменного качества, в далекую Нигерию торговцы отправляют подпорченный товар — перемороженные или передержанные на солнце рыбины и головы, из которых непривередливые чернокожие гурманы варят суп. Побывать на Лофотенских островах и не отправиться на рыбалку — все равно, что побывать на Вестеролене и не увидеть кита. Лучше одна треска в руках, чем два кашалота в разбушевавшемся море, утешаю себя я, и, приняв лошадиную дозу таблеток от укачивания, всхожу на борт экскурсионной шхуны со смешным именем «Сюмра».